Печать: Шрифт: Абв Абв Абв
admin 25 Октября 2007 в 14:03:41
Оставьте Ваше сообщение
Комментарии, по рейтингу, по дате
  Гость 24.05.2011 в 19:27:19   # 124644
Слышь! Бредяев, Харэ флудить!
  Гость 24.05.2011 в 19:27:00   # 124643
В каждом социальном союзе Чичерин выделяет четыре элемента: власть, закон, свободу и цель; этим элементам соответствуют четыре ступени диалектического развития союза: семья (главенство цели), гражданское общество (главенство свободы — здесь Чичерин примыкает к Л. фон Штейну), церковь (главенство закона; эту форму союза Гегель оставил без внимания) и государство (главенство власти — правовой власти). Применительно к этим сферам Чичерин, под влиянием уже упоминавшегося смешения понятия права и идеи права, выдвигает систему крайне либеральных политико-правовых требований, таких как: свобода расторжения брака и свобода наследования, свобода экономики и торговли,[16] отделение церкви от государства, национальное равноправие и свобода совести, переход от абсолютной монархии к правовому государству в форме конституционной монархии. В этом отчасти некритически сформулированном учении о «правильном праве» Чичерин предстал классическим представителем русского политического либерализма, чьим требованиям он дал философскую основу. Чичерин должен рассматриваться также и как ведущий идеолог этого партийного движения, хотя он и не дожил до легального основания конституционно-демократической партии России (так называемой партии кадетов, 1905). Подытоживая характеристику, данную нами Чичерину, укажем на своеобразие его гегельянства, не имеющего ничего общего с натурализмом немецких неогегельянцев (Колера, Берольцхеймера и других), на его ценную мысль синтезировать идеи Канта и Гегеля в сфере этики и философии права. Хотя это последнее и не удалось нашему автору, но даже сама формулировка этой задачи должна рассматриваться как непреходящая заслуга, в том числе и с точки зрения западноевропейской философии права. В русской духовной жизни Чичерин представлял ориентированное на Запад течение умеренного рационализма — течение, которое достигло в его лице своего кульминационного развития (помимо Чичерина, в этот ряд можно поставить только всемирно известного русского правоведа и историка Максима Ковалевского). Чичерин явился для России пророком западноевропейского пристрастия к рационально фиксированным формам культуры, к внешнему устроению права и государства, которые наш автор отделял от нравственности. И как раз здесь становится особенно очевидной глубокая пропасть, которая пролегает между ним и великим мистиком и религиозно настроенным метафизиком par excellence, гениальным поэтом Владимиром Соловьевым, который пытался соединить Запад и Восток в своих развернутых размышлениях о судьбах мировой истории.

2

Владимир Соловьев (1853–1900), признаваемый величайшим русским философом, был совершенно самостоятельным, вполне оригинальным мыслителем, которого по причине его своеобразия нельзя причислить ни к одной философской школе; скорее можно сказать, что он сам основал новую философскую школу. Выйдя из среды славянофильских романтиков (среди ведущих представителей нужно назвать Хомякова, Ивана и Петра Киреевских, К. Аксакова и Самарина), испытавших существенное влияние Шеллинга и Фр. Шлегеля,[17] Соловьев шагнул далеко за рамки этого направления. Такие мыслители, как Шопенгауэр и Гартман, Шеллинг позднего периода и Баадер, Плотин и Платон, в разных аспектах близки Соловьеву, хотя он и принципиально отличается от них: русский мыслитель одинаково далек как от гностического пантеизма Шеллинга и Баадера, от пессимизма Шопенгауэра и Гартмана, так и от «чуждого миру, аскетического» идеализма Платона и Плотина.[18] Свою самобытную исходную позицию он обозначает как «Богочеловечество», как «конкретный», открытый миру идеализм на религиозной христианской основе. Система Соловьева — это глубочайшее развитие метафизики христианства.
  Гость 24.05.2011 в 19:26:36   # 124642
Но противостояние Чичерина гегелевскому универсализму имеет и весьма позитивную сторону. Речь идет о крайне характерной для русской духовности свободе по отношению к переоценке и превознесению государства, которые свойственны Западу и которые через Гегеля оставили особенно заметный след в немецкой науке государственного права.[13] Учение о высшей ценности государства по отношению к личности, неизбежно ведущее[14] к подчинению права государству и к полному отождествлению государственной власти с силой, полностью отвергается в концепции Чичерина. «Учреждения существуют для личностей, но не личности для учреждений», — многократно повторяет Чичерин (Там же. С. 223).[15] И не право служит государству, но государство праву, поскольку государство прежде всего — это «система личностей, но не учреждений». «Государство — это правоприменительная и правоохранительная организация» (Там же. С. 304, 228–229); и поскольку применение права требует принуждения, то и возникает государственная власть, которая призвана осуществить закон и свободу. Данная власть является чисто правовым понятием, хотя Чичерин под влиянием немецкой науки государственного права предполагает, что эта власть должна рассматриваться как неограниченная, несмотря на свой правовой характер (Учение о государстве. С. 62). В этом пункте ряд выдающихся специалистов по государственному праву и философов права различных направлений дополнили концепцию своего учителя и, единодушно признавая связанность государственной власти правом, вывели правильные следствия из свойственного русской политической мысли отрицания тезиса о высшей ценности государства: здесь философ права идеалистической школы П. И. Новгородцев сходится с представителем психологической теории права Петражицким, представители позитивистского направления в науке государственного права Коркунов и Лазаревский — со своими коллегами по профессии, представляющими идеалистическое направление, — А. Алексеевым, Б. Кистяковским, Кокошкиным и Палиенко; учение о правовой связанности государственной власти на основе отрицания тезиса о высшей ценности государства стало традицией русской науки государственного права...

В рамках формально-индивидуалистического воззрения Чичерина государство не может ставить себе никаких нравственных целей (Там же. С. 233) — это противоречило бы понятию права как внешней границы свободы и означало бы огромную опасность для прав человека. Необходимо постоянно помнить о том, что «истинная основа свободы сосредоточена в индивидуальных правах; социальное право может служить для нее лишь гарантией и дополнением» (Там же. С. 309). Нравственный элемент оказывается представлен в государстве законом в его универсальной всеобщности. «Государство настолько носит в себе сознание нравственных начал, насколько оно управляется законом, и настолько уклоняется от нравственных требований, насколько в нем предоставляется простора произволу» (Там же. С. 307). Таким образом, идеал правового государства обосновывается через этическую значимость абсолютной всеобщности закона. Здесь явно проступает основополагающая атомистско-либеральная тенденция Чичерина.
  Гость 24.05.2011 в 19:26:16   # 124641
В любом случае последствия абстрактного индивидуализма (у Канта ли, у Чичерина или у Штаммлера) в философии права всегда одинаковы. Этос разделяется на две между собой не взаимосвязанные части — право как социальный принцип отрывается от нравственности как индивидуального убеждения;[10] право определяется не по своим сущностным признакам, а в противопоставлении нравственности; обе эти сферы характеризуются как независимые и противопоставленные друг другу. В вытекающем из этой исходной посылки негативном определении права Чичерин полностью следует за Кантом. В «Философии права» мы читаем: «Право и нравственность определяют две разные области человеческой свободы: первое касается исключительно внешних действий, вторая дает закон внутренним побуждениям» (С. 89). Антитеза внутреннего — внешнего используется Чичериным во всех ее значениях: как гетерономия, противопоставляемая автономии (так же как и по способу действия), как легальность, противопоставляемая моральности (по способу обязывания) и как негативная граница внешней свободы, противопоставляемая позитивным моральным обязанностям (по функции) (ср.: «Философия права» и «Общее учение о государстве», с. 24–26).[11] Из пунктов этого противопоставления Чичерин выводит тезис о принудительном характере права как об его отличительной черте и защищает этот тезис против нападок современных ему мыслителей. Далее, из такого формально-индивидуалистического понятия права наш мыслитель выводит, следуя определенному смешению понятия права и идеи права, полностью либеральные, в духе манчестерства следствия во всей их приземленности. Личное, субъективное право для Чичерина составляет собственно центр правовой проблематики (Философия права. С. 105–115). Право частной собственности для Чичерина — прямое и необходимое следствие человеческой свободы. Отрицание последней, хотя бы даже ограничение, противоречит самой сущности права. Материально равные, люди были бы просто рабами, но не субъектами права (Там же. С. 134). То же самое касается и свободы договора. Социализм для Чичерина поэтому суть «прямое отрицание принципа права». Помощь экономически слабым может рассматриваться лишь как добровольная деятельность, но не как правовая обязанность, поскольку эта последняя является исключительно негативной (Там же. С. 273). Уголовное право, которое Чичерин трактует так же, как Гегель, приводит его ко второй ступени объективного Духа — морали (называемую Чичериным нравственностью), которую наш автор конструирует совершенно в духе Канта и в противоположность Гегелю, о чем мы уже говорили.

Помимо этого остается сказать лишь о дополнении Чичериным кантовского ригоризма за счет учения о естественных влечениях как о материале, наполняющем содержанием долженствование, и об учении о добродетели (Философия права. С. 178–211). Нравственный идеал «как суждение категорического императива об истории» представляет в философии права Чичерина переходное звено к учению о человеческих союзах, «в которых объединяются право и мораль». Таким образом, Чичерин видит в человеческих союзах лишь отношения между личностями, что чрезвычайно характерно для индивидуалистически-атомистского образа мысли: «индивид остается единственной реалией во всех смыслах этого слова» (Философия права. С. 225–226, 105),[12] а юридическое лицо для нашего автора, как и для большинства других индивидуалистов, — чистая фикция. Русский философ права бросает своему немецкому учителю вполне справедливый упрек в том, что тот, вместе того, чтобы стремиться к желанному синтезу между обществом и индивидуальностью, приходит к полному растворению личности в обществе, субъективного этоса — в объективном (Там же. С. 224–225, 227–229). Но, со своей стороны, вместо движения к такому синтезу Чичерин допускает противоположную гегельянству ошибку, которая до него уже допускалась столькими индивидуалистами: отбросив учение Гегеля и Фихте о конкретной целостности, он со своим абстрактно-атомистическим мышлением остался совершенно непонятым.
  Гость 24.05.2011 в 19:25:57   # 124640
Чичерин ставит себе задачу соединения интеллектуального наследия этих двух выдающихся философов в рамках своей философии права. Но это удалось ему лишь отчасти. Как мы уже знаем, исходным пунктом его философии права является свободная человеческая личность. Независимая от общественного целого, предстающая как абстрактный атом, эта личность возводится в ранг основы правового учения. «Личность, — говорит Чичерин, — имеет самостоятельное существование помимо общества, которое через личность только и обретает свой смысл и ценность» (Философия права. С. 226). Поэтому индивидуализм для Чичерина является «краеугольным камнем всякого истинно человеческого здания» (Философия права. С. 65–66). «Свободная личность, которая единственно и может пользоваться правами, является основной реалией этоса» (Там же. С. 105).[8] Общество же, напротив, имеет только производную ценность, которую получает от личностей, его составляющих, и совершенствованию которых оно служит, равно как и от нравственного закона, устанавливающего связующую нить между личностями. По Чичерину, абстрактный нравственный закон, универсальный и обращенный к атомарно равным личностям категорический императив, и должен составлять общественный элемент (Там же. С. 56–83). Здесь не требуется доказательств зависимости русского философа права от абстрактного индивидуализма Канта в том, что касается подмены единства общества всеобщностью закона.[9]

Несмотря на все ссылки на Гегеля, идея о трансперсональной основе конкретного этического целого осталась полностью чуждой Чичерину, а личность осталась для него лишь абстрактным атомом, определяемым родовыми признаками, но никак не конкретной ценностно-обусловленной индивидуальностью. Исходный абстрактный индивидуализм рассуждений Чичерина оказывается тождественным по своему содержанию с учением Штаммлера об идее права, как об общности свободно волящих людей. Несмотря на все различие между этими двумя выдающимися философами права, Чичерин и Штаммлер разделяют наследие кантовского философско-правового атомизма со всеми его следствиями. То, что Чичерин старался вывести понятие права из идеи права, не может, по моему мнению, рассматриваться как недостаток его теории, хотя (это нужно особо отметить) ему и недостает критической осмотрительности для четкого разграничения двух направлений теоретического анализа, так ясно указанных Штаммлером.
  Гость 24.05.2011 в 19:25:35   # 124639
«Право суть условие свободы, равно как и метафизическое (чистое) понятие... Отрицание метафизики ведет к искажению истинной сущности права» (Там же). «Отсюда становится понятной несостоятельность всех тех политических теорий, которые не основываются на философских принципах» (Там же. С. 417).

С этой точки зрения в философии права Чичерин развивает последовательную критику современных ему позитивистских правовых теорий, и прежде всего, теории интересов Иеринга. Понимание права как «чисто практического равновесия между различными интересами» не ведет ни к определению права как «политики насилия», ни к полному отрицанию права; оно оказывается подходящим для разрешения проблем, возникающих в сфере права по поводу формальных ограничений, но не годится, когда речь идет о материально-эмпирическом содержании разграничиваемых отношений. Психологическая теория права Л. И. Петражицкого также оказывается в порочном кругу позитивизма,[7] из которого извлечь ее в состоянии лишь метафизическая теория права. Чичерин приступает к построению такой теории со ссылки на данную в «Философии права» Гегеля схему. При сравнении с аналогично построенной системой Чичерина становится совершенно очевидным философско-правовое своеобразие этого мыслителя и оказанное на него сильное влияние кантовского учения о нравственности. Вместо гегелевских трех ступеней права, или объективного Духа: абстрактного права, морали и нравственности, Чичерин, в свою очередь, выделяет четыре элемента: 1) и с х о д н у ю о с н о в у — личность в ее общении с другими подобными личностями; 2) две противоположности: право — ограничение внешней свободы личности посредством закона, и мораль — внутреннюю свободу и убеждение, определяемые через автономный закон; 3) общественный союз как их синтетическое единство. Это четырехзвенное деление этоса, которое исходит из противоположной гегелевской мысли индивидуалистического основания, приводит к полному переосмыслению гегелевской философии права в духе Канта и подтверждается Чичериным также через параллель с исторической диалектикой развития философско-правовой мысли. В «Истории политических учений» (ср.: Т. II–IV), по прямой аналогии со своим четырехзвенным разделением этоса, Чичерин различает четыре этапа в историческом развитии философии права в Новое время: 1) о б щ е ж и т е л ь н а я т е о р и я, которая исходит из того, что личность, как единственное основание для всякой социальной концепции, предрасположена к общежительной жизни (сюда Чичерин причисляет всех теоретиков естественного права XVII века: Гроция, Гоббса, Спинозу, Пуфендорфа и других); 2) два противоположных, хотя и возникших на одной и той же основе направления — м о р а л ь н а я ш к о л а, в рамках которой превозносился абстрактный закон и вытекающие из него обязанности (сюда Чичерин причисляет Лейбница, Томазия, Вольфа и других) и и н д и в и д у а л и з м, который однобоко защищает свободу личности (Локк, Монтескье, Руссо и другие); 3) синтез обоих этих направлений в и д е а л и с т и ч е с к о й ш к о л е, основными представителями которого являются Кант и Гегель, дополняющие друг друга и представляющие собой высшую ступень развития правовой мысли. «Кант в своем глубоком анализе человеческих способностей умел сочетать индивидуалистические начала французских философов XVIII в. с нравственными требованиями школы Лейбница. Гегель восполнил эту все еще чисто индивидуалистическую точку зрения развитием объективных начал нравственного мира, осуществляющихся в человеческих союзах» (Философия права. С. 22).
  Гость 24.05.2011 в 19:19:46   # 124637
Чичерин боролся против современного ему позитивизма как убежденный приверженец метафизики, чье непререкаемое значение как «руководящего начала, без которого человеческое знание погрузилось бы в безнадежный хаос», он непрестанно восхвалял. Отрицание метафизики создает путаницу во всех сферах человеческого знания, и особенно в сфере социальных наук, поскольку здесь «принцип метафизики находит свое прямое проявление» (Philosophische Forschungen. С. 414–419; Философия права. С. 2). По определению Чичерина, метафизика есть не что иное как «попытка возвести единство априорной направленности разума к взаимосвязанной системе категорий». Таким образом, метафизика состоит в дедуктивном выведении системы категорий (Philosophische Forschungen. С. 267, 428). Итак, для Чичерина метафизика отождествляется с диалектикой — с гегелевским спекулятивным методом (Там же. С. 216), и у него, также как и у Гегеля, диалектика логических форм каким-то панлогическим образом совпадает с диалектикой бытия (Там же. С. 531). При этом Чичерин с явно выраженной тенденцией к реализму выступает против характерного для Гегеля пренебрежения результатами эмпирических наук, которые наш автор берет под свою защиту (Там же. С. 535–534 и далее), и противопоставляет трехступенчатому пониманию диалектического процесса у Гегеля четырехступенчатое. Чичерин упрекает Гегеля в том, что тот односторонним образом, через две противоположности (тезис и антитезис) приходит к синтетическому единству, не обращая при этом внимания на исходное единство, которое предшествует этим противоположностям. Синтез не может пониматься как «некое единство, в котором растворяются и разлагаются на моменты предшествующие ему части» (История политических учений. Т. 4. С. 574–575), как это происходит у Гегеля, для которого «абстрактная мысль образует и начало, и конец».

По учению Чичерина, диалектический процесс состоит из четырех звеньев, которые остаются самостоятельными: «из первоначального единства как основы, из двух противопоставленных друг другу положений и из синтетического единства, которое их связывает и возводит к высшей гармонии, хотя само по себе из них и не следует... здесь и проявляется действие первоначального единства» (Там же. С. 576–577). Начиная с этого момента, вся гегелевская система преобразовывается в духе реализма. Вместо гегелевской триады: логика, философия природы и философия духа, Чичерин выделяет следующие четыре ступени: 1) формальная и абстрактная логика — учение о конкретном бытии как исходное положение; 2) метафизика — диалектическое учение о чистом бытии и философия природы как две противоположности; 3) философия духа как их синтез. Вместо трехзвенного деления Гегелем духовности на субъективный, объективный и абсолютный Дух Чичериным разрабатывается новая схема: 1) первоначальное единство — область чувства (куда включаются искусство и религия, выделенные Гегелем как ступени абсолютного Духа); 2) противоположность: область разума — теоретический дух — и область потребностей, практический дух (область хозяйственной деятельности); 3) синтетическое единство двух предыдущих — э т и ч е с к о е ц а р с т в о с в о б о д н о й в о л и. По Чичерину, Гегель допустил серьезную ошибку в том, что не поставил объективный Дух (по Чичерину — царство этики) на высшую ступень своей системы. «Поскольку само собой разумеется, что оно занимает ведущее место в развитии Духа, постольку оно образует конкретный жизненный синтез противоположности, существующей между разумом и природой, конечным и бесконечным» (История политических учений. Т. 4. С. 579). Здесь мы наталкиваемся на другую, чрезвычайно важную для целей нашего исследования особенность Чичерина по сравнению с Гегелем — на его явно выраженную этическую тенденцию, на превознесение этоса как последней цели и венца диалектического процесса. Здесь влияние Канта преодолевает влияние Гегеля. Кроме того, при построении своего этического учения Чичерин довольно часто обращается к кантовской автономной этике — к «этой метафизической части системы кенигсбергца». «Кант намного яснее, по сравнению с другими, выявил метафизические основы нравственности... связующая нить нравственности хорошо прослеживается при формулировании категорического императива» (Philosophische Forschungen. С. 496, 493–495; Философия права. С. 171, 170–177). Этот открытый Кантом «высший метафизический мир свободы, возвышающийся над низменной областью естественных определений», проявляет свою сущность в области общественных явлений (Философия права. С. 20–21, 176). «В общественной жизни человек руководствуется метафизическими принципами» (Philosophische Forschungen. С. 415), которые становятся явлениями, недоступными для понимания вне метафизики (Там же. С. 416–418). «Первым и руководящим принципом человеческой жизни является право» (Там же. С. 415–416). «Право суть условие свободы, равно как и метафизическое (чистое) понятие... Отрицание метафизики ведет к искажению истинной сущности права» (Там же). «Отсюда становится понятной несостоятельно
  Гость 24.05.2011 в 19:19:26   # 124636
Г. Д. Гурвич

Два величайших русских философа права: Борис Чичерин и Владимир Соловьев*

Труды Бориса Чичерина и Владимира Соловьева[1] до сих пор питают научную мысль и представляют собой два кульминационных пункта в развитии русской идеалистической философии права. Эти два антипода, будучи во всем отличными друг от друга, избрали общее идеалистическое направление, хотя в позитивном построении научных систем каждый шел своим путем. Первый был односторонним рационалистом, второй — своеобразным и в высшей степени оригинальным мистиком; первый был убежденным западником и либералом, второй — вышедшим из славянофильской романтики сторонником теократии; первый был индивидуалистом (несмотря на свое гегельянство), второй — поборником объективности социального целого (несмотря на свой мистицизм). Они зачастую сталкивались между собой в конфликте, но все же боролись за одно общее дело — за преодоление современного им позитивизма, для чего энергично и удачно противопоставляли право спекулятивному знанию. Эти два приверженца абсолютного идеализма рассматривали правовую проблематику как составную часть своих философских систем, в отличие от тех, кто отрывал ее от целостной системы и кого в наши дни называют Bindestrichphilosophen.[2] Бесспорно, наиболее значимым и выдающимся из этих двух философов был Владимир Соловьев, основавший своеобразную и оригинальную философскую систему, а наиболее влиятельным до настоящего времени в русской философии права — Борис Чичерин.

1

Борис Чичерин (1828–1903) был выдающимся представителем гегельянства в России, которое в середине XIX столетия при посредничестве ряда известных мыслителей и писателей (Станкевич, Белинский, Герцен, Неволин, Грановский, Бакунин) оказалось возведенным в статус традиционной идеологии западничества.[3] На протяжении полувека Чичерин старался перенести принципы гегельянства в область правоведения. Его первые работы, появившиеся в конце 50‑х годов — «Областные учреждения России в XVII в.» (1857) и «Исследования по истории русского права» (1859) — ставили себе целью обогатить исследования по истории права в России за счет гегелевских схем. Затем последовал его монументальный пятитомный труд «История политических учений» (первые 4 тома появились до 1877 г., пятый том вышел в 1902 г.) от древности до второй половины XIX‑го века, который составляет предмет гордости российской правовой науки, поскольку до настоящего времени по полноте и точности этот труд еще не превзойден в европейской литературе. Огромный по объему материал, где нашлось место и второстепенным мыслителям, организован по принципам гегелевской систематики. Его трехтомный курс государственного права (1894–1898: I том — общая часть государственного права; II том — учение об обществе или социология; III том — политика) имеет нечто общее с учением другого выдающегося последователя Гегеля — Лоренца фон Штейна. К этому курсу примыкают ранее вышедшие работы: «О народном представительстве» (1869)[4] и «Собственность и государство» (в 2 томах, 1882–1883). Во всех этих работах философия представляет собой связующее и руководящее начало. Ряд своих работ Чичерин посвятил и собственно философской проблематике. В [18]80‑х годах появились: «Религия и наука» и «Мистицизм в науке» (резкая полемика с Соловьевым); в [18]90‑х годах: «Положительная философия и единство науки» (меткая критика позитивизма), «Начала логики и метафизики»,[5] «О началах этики» (полемический ответ на работу Соловьева «Оправдание добра») и незадолго до смерти итоговая «Философия права» (1901),[6] где в систематической форме изложены результаты его изысканий по правовой проблематике.
  Гость 24.05.2011 в 19:17:58   # 124635
Животный страх, вседозволенность, потеря жизненного стержня – таким видит сознание народа Бердяев. В очередной раз обманутые обещания развращают новое поколение русского народа, рождённого после изменения жизненных ориентиров.

Сегодня приобрести книги Николая Бердяева стало, наконец, возможным. Многие издательства нашей страны дают нам прекрасную возможность ознакомиться с трудами и идеями известного философа.
  Гость 24.05.2011 в 19:17:25   # 124634
Бердяев - великий русский философ

Исследования великого русского учёного-философа Николая Бердяева будут ещё многие годы основополагающими при изучении свойств человеческой личности.

Становление Бердяева как крупной фигуры в области философской мысли происходило в годы, когда Россия переживала тяжелейшую политическую ситуацию.

Родился будущий выдающийся религиозный философ в 1874 году в Киевской губернии в богатой аристократической семье. Семья Николая могла позволить себе все самое необходимое для своего отпрыска: иностранного гувернера, дорогую коляску, детские ходунки, дорогие игрушки. Для родителей маленького Коли не составляло больших проблем приобрести ребенку все самое лучшее: купить детские ходунки, роскошную кроватку для новорожденного, в отличие от многих бедных семей.

Учился Николай в Киевском университете, но за социалистические идеи был отчислен в 1898 году. Его духовная эволюция проходила в борьбе с теорией народничества и возвращению к идее религиозного миросозерцания. С 1901 года он начинает активно печатать труды, пытаясь объяснить сущность и значение религиозного сознания в современном ему обществе. Насколько важны были эти работы мастера, мы можем судить спустя многие годы, но понимаем, что появление его на сцене эпохи перемен было недолгим. В 1903 году он знакомится с Сергеем Булгаковым и участвует в издании журнала «Вопросы жизни».

Критикуя рвущихся к власти большевиков, Бердяев полностью отрицал диктатуру и революционное насилие, которое так часто преподносилось как единственный способ изменения власти в России. Он выдвигал теорию отрицания зависимости взаимодействия философских понятий и исторической истины от классовой идеологии. Бердяев открыто выступал с утверждением существования объективной истины независимо от классового сознания. Сама истина может открываться человеку в зависимости от полученного жизненного опыта и его ценностных установок. Философские исследования Бердяева глубоко изучают проблему взаимодействия человеческой личности и Бога. Говоря о Боге, он предлагал мыслить, как о понятии символики духовного опыта.

Обладая большим личным мужеством и уже зная о высылке, Николай Бердяев лично был на приёме у Феликса Дзержинского и отстаивал свои убеждения, аргументируя выдержками из своих работ. Но вместе с другими знаменитыми философами царской России Бердяев был выслан на «философском пароходе» за пределы Советской России. Но это не сломило философа, а только дало ему новые силы для отражения в своих работах идей этики, религии и понятия соборности русского народа. В 1923 году, когда на родине разрушались церкви, а священнослужители гибли сотнями от рук палачей, Бердяев пишет свою работу «Живая Церковь» и религиозное возрождение России». Спустя годы в нашей стране пытаются возрождать идеи, высказанные в произведениях философа. Но мало просто прочесть, важно вынести основные мысли, которые пытался донести в своих работах до соотечественников Бердяев. Глубокое познание русской души, характера взаимоотношения с властью, духовность и религиозность народа – вот тот кладезь полезного знания, который изливала мысль автора. Ничего хорошего не может произойти в жизни человека, если он получил карт-бланш на вседозволенность. Нравственная жизнь спасёт душу от жизненных соблазнов, а внутреннее влечение к добру, созидательному творчеству создаст человеку мир, в котором ему захочется жить.

Начало века, которое всему миру несло войны, революции, разрушение, голод, смену жизненных ориентиров с развитием индустриализации тоже было одной из сторон исследования Николая Бердяева. Что придёт на смену ровной и спокойной колее жизненного уклада европейца? Бердяев пишет свой труд «Новое Средневековье. Размышление о судьбе России и Европы». По мнению Бердяева, в русском народе, как ни в одном другом, соединяются два сложных противоречия. Философ объединяет в русской душе борьбу двух миров – восточного и западного. Широта и простор территории даёт возможность рождения в русской душе силы на противостояние врагу, доброту, отзывчивость, а подавление властью и долготерпение гнёта объединяет такие несовместимые понятия как рабство и бунт, покаяние и атеизм, всечеловечность и национализм.

Как изменить мировосприятие душе народа Бердяев описал в своей работе «Дневник философа», вышедшей в Париже в 1928 году. До эмигрантской среды доходили противоречивые сведения о жизни в России, но «вопль русской души» было не прикрыть никакими идеями большевистской морали. В своей работе философ стремится рассказать том, что может сделать далёкая эмиграция для своей родины, вкладывая идеи объединения в понятия гуманистической и христианской политики разбитого большевиками на осколки народа. Главным политическим и моральным решением Бердяев видит возвращение народу христианского понимания сторон жизни. Животный страх, вседозволенность, потеря жизненного стержня – таким видит сознание народа Бердяев. В очередной раз обманутые обещания развращают новое поколение р
  Гость 24.05.2011 в 19:15:35   # 124632
КОНФУЦИЙ
Небесный император в китайском храме

Основатель конфуцианского учения Конфуций (Кун Цю, 551 - 479 гг. до н. э.) - выдающийся древнекитайский мыслитель, философ и просветитель - жил в эпоху «Весны и Осени». Он родился в царстве Лу. В раннем детстве он потерял отца, а в годы его отрочества умерла мать. Трудно указать какого-то одного наставника, оказавшего решающее влияние на становление философских воззрений Конфуция, но известно, что учился Конфуций с большим рвением. «Если увижу троих прохожих, то хотя бы один из них годится мне в учителя», - говорил он. Когда Конфуцию перевалило за 50, он занял официальный чиновничий пост в Лу. Однако его взгляды резко расходились с представлениями луских правителей, и он вынужден был оставить должность. Тогда он отправился в путешествие по разным царствам, и везде, куда его заносила судьба, неустанно проповедовал свои идеи касательно управления государством. К сожалению, его учение не смогло заинтересовать тогдашних власть предержащих. И на склоне лет Конфуций вернулся на родину, в Лу, где занялся систематизацией и приведением в порядок классических трудов древности, а также преподавательской работой.
Конфуций разработал систему нравственных норм поведения, центральное место в которой отведено концепции «человеколюбия» (жэнь). Согласно этой концепции люди должны возлюбить друг друга. Но как этого добиться? По Конфуцию для этого надо, во-первых, посвятить себя целиком людям. «Помогай другим утвердиться в том, в чем хочешь утвердиться сам, помогай людям достичь того. О чем мечтаешь сам», говорил он. Во-вторых, надо уметь ставить себя в положение другого. «Не делай в отношении другого то, чего не желаешь, чтобы сделали с тобой». Выше всего Конфуций ставил нормы этики «ли». Ли - это одновременно и нормы этики, и критерий социальных поступков. По мнению Конфуция, народ следует воспитывать в духе высокой нравственности и соблюдения этических норм, тогда люди проникнутся любовью к ближнему, тогда станет возможным поддержать правильные взаимоотношения между старшими и младшими, провести четкую грань между благородным и подлым, а это, в свою очередь, позволит поддержать устои семьи и порядок в обществе. Конфуций высоко ставил нравственность и приверженность принципам, но выражал пренебрежение к погоне за личной выгодой. Подчеркивал важное значение нравственного совершенствования человека в деле укрепления государственного управления и порядка в Поднебесной. В аспекте государственного правления он выступал за политику, зиждущуюся на основе нравственности, в экономике ратовал за политику, учитывающую интересы народных масс, в судопроизводстве выступал сторонником превалирования методов нравственного перевоспитания над методами наказания.
Выдающийся эрудит, Конфуций заново отредактировал шесть важнейших древних письменных памятников, прочно занявших место в списке древнекитайской классики. Это «Ши», «Шу», «Ли», «И», «Юе» и «Весна и Осень». «Ши» - первый в истории китайской литературы поэтический сборник. «И» - сборник гадательных текстов царства Чжоу, в котором содержатся глубокие по мысли политические и философские сентенции. «Шу» - сборник письменных памятников эпох Ся, Шан и Чжоу. «Ли» - книга этикета, «Юе» - книга по теории музыки, «Весна и Осень» - хроника событий царства Лу. Эти шесть книг стали составной частью классического наследия Конфуция. Что касается взглядов самого Конфуция, то они были собраны и отредактированы его учениками в книге под названием «Лунью».
Несомненной заслугой Конфуция является то, что он пробил брешь в системе привилегий аристократии и высшего чиновничества на получение образования, положив начало частным школам. Сам он стал создателем и преподавателем первой частной школы в Древнем Китае. Принимая в свою школу слушателей, Конфуций не обращал внимания на их социальное происхождение. Число слушателей в разное время составило три тысячи человек, среди них семьдесят с лишним человек стали видными деятелями.
  Гость 24.05.2011 в 19:15:14   # 124631
Представителем школы легистов был Хань Фэй (280-233 гг. до н. э.) в отличие от приверженцев Конфуция, ратовавших за то, чтобы управлять народом путем воспитания его в духе соблюдения этикета и нравственных норм, легисты выступали за сильную монаршую власть и управление на основе законов. Тут конечно речь шла о тоталитарном законодательстве. По мнению легистов от монарха вовсе не требовались особый талант и высокая нравственность. Он должен был лишь обнародовать законы, что касается проведения законов в жизнь, то тут требовались, чтобы соответствующие ведомства придерживались принципов равенства перед законом всех независимо от социального положения, четкой позиции в разграничении поощрения и наказания, строгости в вынесении приговоров и неукоснительного соблюдения законов. Правовые органы должны быть наделены полномочиями, без чего невозможно усилить авторитет закона. По их мнению, нужно было создать целую систему рычагов политического воздействия, в том числе систему назначения чиновников и контроля над ними. Так как в ином случае существовала опасность превращения власти в конструкцию, не имеющую опоры и неспособную реально действовать. Идеи легистов оказали большое влияние при разработке политических установок правителями последующих поколений. Например, император Циньшихуан, взяв на вооружение эти идеи, сумел объединить все государственные образования на территории Китая. Создав первое в истории Китая тоталитарное государство с централизованной властью.
  Гость 24.05.2011 в 19:14:55   # 124630
КОНФУЦИАНСТВО: господствующая философия Древнего Китая
«Сто школ» политической мысли
По материалам «Очерков по культуре Китая»
Авторы: Фэн Линъюй, Ши Вэйминь

Период китайской истории, известный под названием «эпохи Весны и Осени и Воюющих царств», был отмечен политческой нестабильностью и междоусобными войнами, которые вели правители многочисленных княжеств и царств на территории Китая. Однако этот смутный период оказался весьма плодотворным в развитии древнекитайской философской и политической мысли. Появились многочисленные мыслители, проповедовавшие свои теории и создавшие свои школы. Сложилась обстановка свободных дискуссий и соперничества «ста школ». Наиболее влиятельными были четыре теоретических направления: учение Конфуция, учение Моцзы, учение Лаоцзы (теория «Дао», дао - путь) и легизм. В центре внимания всех философских школ были проблемы создания хорошо организованного и процветающего общества.
Наибольшую популярность приобрели учение Моцзы и учение Конфуция, их так и называли: «популярные школы». Основатель первой из них - Моцзы (468 - 376 гг. до н. э.) полагал, что главной причиной социальной конфронтации является отсутствие между людьми взаимной любви. Поэтому он проповедовал любовь каждого ко всем независимо от степени родства и знакомства, выступал против проявлений недоброжелательства и агрессивности, против войн и захвата других государств. Моцзы стоял за бережливость, не одобрял дорогостоящие пышные ритуалы и обременительные правила этикета; выступал за назначение чиновников по их достоинствам, л не по принципу наследования; благожелательно относился к религии, в то же время подчеркивая важность обследования на месте. Сторонники Моцзы не одобряли замкнутость семейного быта, они ратовали за то, чтобы разбить семейные рамки. Однако эта их концепция натолкнулась на решительное сопротивление сторонников традиционного сословно-родового уклада и была отвергнута правителями последующих поколений.

Основатель учения о Дао - Лаоцзы был современником Конфуция. Важный вклад в развитие идей Лаоцзы сделал один из его последователей - Чжуанцзы (369-286 гг. до н. э.). Сторонники учения о Дао выступали против жесткого администрирования, считая, что можно отлично управлять, прибегнув к «бездействию», то есть поступая согласно «естеству». Лаоцзы вынашивал мечту о «малом государстве с малочисленным населением», где люди непритязательны и довольствуются скромным существованием. Он и его сторонники выступали против достижений прогресса цивилизации, призывали к прощению, абсолютной свободе человеческой личности; они с неприязнью относились к мирским авторитетам. На протяжении длительной истории даосизм сохранил широкое влияние в умах китайцев, служа как бы дополнением к конфуцианству. Призыв к «возврату к природе» был довольно модным среди интеллигенции, поэтов, художников, и чиновничьего сословия «дафу». Нередкими были случаи, когда те из указанных прослоек, кто разочаровался в карьере, или по другим причинам добровольно обрекали себя на отшельничество, воспринимая образ жизни на доне природы подальше от благ цивилизации.
  Гость 24.05.2011 в 19:14:31   # 124629
Каждая из шести черт гексаграммы - одно из шести поколений, представленное мужчиной либо женщиной, причем нижняя - самая ранняя (древняя), с нее и начинается истолкование гексаграммы, в которой каждая последующая черта - последующее поколение. Сам человек воплощает собой первое поколение. По отношению к нему пара его родителей, представляющая дуальный принцип «Инь-Ян» - второе поколение, они то и оказываются на месте верхней черты гексаграммы (ближайший к нам этаж родового древа). Дальше - больше, с погружением во время число предков постоянно удваивается, а идеограмма рода постоянно изменяется, прирастая сплошными и разорванными чертами. Количество этапов времени (этажей фравахара) в этой схеме может быть сколь угодно большим, при этом совей простоты, подобно молекуле ДНК, данная конструкция не меняет. Как в «винтовой лестнице» молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК) чередуются «ступени» - пары аминокислот (Аденин-Гимин, Гуанин-Цитозин), так и в лестнице родовой идеограммы чередуются черты, воплощающие противоположные принципы «Инь» и «Ян». При этом как в одном случае, так и но втором образуется все многообразие жизни. Гексаграмма - лишь модель шести поколений. Число этажей (сплошных либо разорванных линий) может быть различным, при этом и кодируемая ими информация будет различной. На шести этажах гексаграммы китайские мыслители остановились как на достаточном количестве информационных блоков, ведь при этом число различных сочетаний линий в гексаграммах увеличивается до шестидесяти четырех. Это число мыслители Китая называли «Кругом перемен», мы же называем кругом предков седьмого поколения. Известно, что гексаграммам предшествовали триграммы (восемь «трехэтажных» идеограмм), а им - четыре простейших двухлинейных иероглифа. В основе всего же лежат две черты (сплошная и разорванная), воплощающие противоположные начала, синтез коих порождает все многообразие природы. Если смотреть на линии в гексаграммах Книги Перемен как на мужчин и женщин в ро¬довом древе - тогда все становится просто и понятно, а гадательный процесс из простого выбрасывания жребия превращается в сакрализованный акт обращения за помощью и советом к предкам.

Кольцеобразная система родового древа в семи поколениях:
8 триграмм — предки четвертого поколения 64 гексаграммы - предки седьмого поколения
  Гость 24.05.2011 в 19:14:06   # 124628
Книгу перемен можно понять, читая ее лишь как Книгу Предков, в противном случае ее остается принимать как данность и довольствоваться комментариями типа: «Хулы не будет. Благоприятен брод через великую реку». В своих комментариях к Книге Перемен (а их известно немало) китайские мудрецы жонглируют одними и теми же понятиями подобно тому, как непринужденно меняются местами сплошные и разорванные черты в гексаграммах. Создается впечатление, что комментаторы сами не очень хорошо представляют о чем идет речь и чем принципиально отличаются 16-я гексаграмма от 33-й или, скажем, 42-я от 18-ой. Желающих в этом убедиться отправляем к источнику «Чжоу И чжэчжун» - фундаментальному компендиуму китайской философской мысли. Практически в каждом веке появлялся новый комментатор Книги Перемен, а его утверждения наслаивались на уже и без того немалый информационный пласт многочисленных комментариев к этому удивительно лаконичному и красивому философскому труду.

Мы утверждаем: для того, чтобы понять И-цзин не просто как набор гадательных формулировок, а как совершенную модель круга жизни, необходимо, отбросив предрассудки, вернуться к истоку - к самой Книге Перемен и составляющим се гексаграммам, попытавшись взглянуть на них под иным углом зрения. И да простят нас китаеведы! Мы не претендуем па строгость научной теории и не собираемся оспаривать чьи-либо взгляды и концепции, а лишь излагаем собственную. А концепция эта очень проста, как и все, что лежит на поверхности, но часто остается незамеченным. Суть ее сводится к следующему:
Сплошные и разорванные черты двоичного кода гексаграмм есть не просто графическое изображение двух космических принципов Ян и Инь, но еще и простейшее, возможно, восходящее к каменному веку, обозначение принципов мужского и женского начал методом черт и резов. Сплошная линия, воплощающая идею жесткости и прямоты, несомненно, самое простое, а значит и самое древнее изображение фаллического мужского начала. Две малых черты с пустым промежутком между ними - простейшая идеограмма принимающего женского начала. Казалось бы, в этом нет ничего нового и удивительного. Так и есть. Но если посмотреть на каждую из гексаграмм не как на абстрактную последовательность «янских» и «иньских» черт, а как на абсолютно реальную последовательность мужчин и женщин, тут то и приходит мысль о поколениях, закодированных в этом простейшем иероглифе.
  Гость 24.05.2011 в 19:13:42   # 124627
Китайский календарь, основанный на Книге Перемен

Известно, что одна из шести книг, оставленных Конфуцием, посвящена толкованию знаменитейшей Книги Перемен (И-цзин). На основании «графологического» анализа последовательности 64 гексаграмм, составляющих «великий круг перемен», мы пришли к выводу о том, что данная мировоззренческая концепция не является сугубо китайским изобретением.
Китайская Книга Перемен - не что иное, как философское осмысление персидской Книги предков. Возможно, почитание предков, возведенное Конфуцием в ранг этического закона, является данью более древней традиции.
Учитель говорил: «Если должным образом относиться к похоронам родителей и чтить память предков, то мораль в народе будет все более укрепляться». В «Беседах и суждениях» («Лунь юй») сказано: «Кун-цзы приносил жертвы предкам так, словно они были живые; приносил жертвы духам так, словно они были перед ним».
Один из главных трудов Конфуция - комментарий к «Книге Перемен», которую весьма трудно понять, если не проводить параллелей между этим важнейшим философским сочинением Китая и традицией зороастрийского почитания предков. Шестьдесят четыре гексаграммы удивительным образом соотносятся не просто с количеством предков человека в седьмом поколении, но и с логической последовательностью их расположения на круговом генеалогическом древе. Последовательность эта отличается четкостью и логикой, но внутренняя логика Круга Перемен понятна лишь тому, кому известен принцип формирования разветвленного фравахара (родового древа). Для того, чтобы изобразить генеалогическое древо человека в семи поколениях (а это 126 предков), необходимо прибегнуть к круговой модели, воспроизводящей кольцеобразную структуру древесины. На этой схеме, как на спиле дерева каждое кольцо - отдельный временной отрезок. У обычного дерева одно кольцо - это год, в генеалогическом древе - это жизнь одного поколения. В центре ствола - сам человек - молодая растущая сердцевина родового древа, по которой жизненные силы фравахара поднимаются от корней к кроне, следующее кольцо - родители, на периферии - давно почившие предки седьмого поколения - самый ранний круг жизни родового древа. Подобная схема позволяет разместить на листе бумаги все родовое древо и провести логические связи между поколениями без риска перепутать предков, число которых в каждом круге времени удваивается. В такой генеалогической схеме каждый предок занимает строго ему отведенное место в круге жизни, при этом выясняется, что последовательность гексаграмм в китайской книге перемен точно соответствует положению каждого предка в матрице родового древа здорового в генетическом отношении человека (в роду которого не было кровнородственных браков).
  Гость 24.05.2011 в 19:13:00   # 124626
Экзальтированный в этом знаке Сатурн формирует в Весах чувство справедливости и долга, столь необходимые при

отличие от мистически настроенного индуса, не грезит о заоблачной нирване. Типичный последователь учения Конфуция - земной человек, живущий в обществе людей и всячески старающийся внести свой вклад в созидание светлого будущего для этого общества. И при этом никаких иллюзий! Пример бурно развивающегося современного Китая убеждает все человечество в практичности национальной китайской философии, основанной на морально-нравственном законе, предложенном мудрецом по имени Кун-цзы (или, как его еще называют, Кун-фуцзы).
Самосовершенствование, ставшее для Конфуция смыслом жизни, есть прямое продолжение в учении философа самой сути его естества. Желание стать лучше, преодолеть свою слабость, достичь большего и при этом оставаться самим собой, как правило, становится основной линией жизни людей, в чьих гороскопах присутствуют эволюционные планеты. К числу таковых планет относятся, в первую очередь, планеты, «озаренные светом разума» (оказавшиеся в соединении с Белой Луной), а во вторую очередь - те, что угодили в знаки экзальтации (максимального развития качеств данного небесного тела).
В космической карте Конфуция, для которого совершенствование души и тела стало фабулой земного существования, наличествовали как экзальтированные планеты, так и те планеты, что оказались в приятном соседстве с Белой Луной - ангелом хранителем, наставляющем на путь добра, истины и справедливости. Так, например, Луна и Меркурий заняли свое место подле Арты - Белой Луны, хранительницы небесного закона, что, безусловно, способствовало раскрытию светлого эволюционного потенциала души мудреца. Более того, Меркурий, оказавшись в шестом знаке, проявил максимум своих положительных качеств, ведь зодиакальная Дева - это не только место его ночной обители, но еще и знак экзальтации (эволюции).
Экзальтированный Меркурий подталкивал Конфуция к постоянному обучению, активному накоплению и трансформации знаний, умелому обращению с информацией. Конфуций не стеснялся учиться, даже став уже знаменитым при жизни философом. Он говорил: «Если я иду с двумя людьми, то у них обязательно есть чему поучиться. Надо взять то хорошее, что есть у них, и следовать ему. От плохого же надо избавляться». Комментарий Конфуция к вопросу о собственной учености может служить примером проявления лучших качеств экзальтированного Меркурия: «Я не родился со знаниями. Я получил их благодаря любви к древности и настойчивости в учебе».
Мудрец, не считающий зазорным учиться, немало путешествовал. Конфуций черпал знания из самых разных источников, и, пропуская через призму собственных взглядов и убеждений, оставлял лишь то, что не противоречило здравому смыслу и могло пополнить его информационный багаж.
Мы берем на себя смелость утверждать, что Кун-цзы общался с кем-то из западных пределов Китая, от кого и мог почерпнуть основные постулаты широко распространенного в Иране (тогда в Персии) учения пророка Заратуштры.
  Гость 24.05.2011 в 19:11:18   # 124624
Изгнанный Марс направляет индивидуума, рожденного под знаком Весов, на путь переговоров и поиск разумного компромисса, лишая возможности доказывать свою правоту с позиции силы. Когда Цзы-гун, ученик Конфуция, спросил у Учителя: «Чем, прежде всего, можно пожертвовать, если возникнет крайняя необходимость?». Учитель ответил: «Можно отказаться от оружия». Вряд ли такого ответа можно было ожидать от учителя боевых искусств, рожденного под иным зодиакальным знаком. Весы призваны поддерживать мир и гармонию, достигать желаемого учтивостью и способностью идти на компромисс.
Конфуций - не Бодхидхарма, основавший в Шаолиньском монастыре школу кулачного боя, он родился под самым мирным зодиакальным знаком, отрицающим проявление насилия и конфронтации. Когда его спросили: «Если вы поведете в бой войско, кого вы возьмете с собой?». Учитель ответил: «Я не возьму с собой того, кто с голыми руками бросается на тигра, переправляется через реку, не используя лодку, гибнет, не испытывая сожаления. Я обязательно возьму с собой того, кто в делах проявляет осторожность, тщательно все продумывает и добивается успеха». Представляете целое войско осторожных людей? Практика показывает, что для ведения переговоров достаточно лишь нескольких человек, и именно к числу таковых принадлежал мудрец Кун-Цзы. В его трудах рефреном звучит одна и та же мысль: «Осторожный человек редко ошибается».
Не столь многозначительна, сколь весьма характерна еще одна фраза Конфуция: «Благородный муж не соперничает ни с кем, кроме тех случаев, когда он участвует в стрельбе из лука». Судя по всему, Учитель неплохо стрелял, ведь стрельба из лука требует концентрации и выдержки (экзальтированный Сатурн), спокойствия и уравновешенности (Марс в Весах). Весы - отнюдь не бойцовский знак, а посему стрельба из лука, позволяющая дистанцироваться от противника и выяснять отношения посредством воздушной дуэли - одна из форм проявления активной «марсианской» энергии в этом воздушном знаке.
В космической карте любого человека изгнанные и падшие планеты - источник психологических комплексов и внутренней слабости. Солнце и Марс, воплощающие индивидуальную волю и внутреннюю силу человека, для Конфуция, как впрочем, и для любого человека, рожденного под знаком Весов, были ахиллесовой пятой. Миролюбивым Весам непросто проявлять активные мужские качества, и если бы не укрепляющее влияние Сатурна, им было бы крайне трудно дисциплинировать себя.
  Гость 24.05.2011 в 19:10:57   # 124623
Каждая из перечисленных реальных планет относится к числу, так называемых, «знакообразующих», поскольку все они в данном секторе зодиака занимают особое положение и проявляют особые качества. Солнце в знаке Весов оказывается в падении, Марс пребывает в изгнании, а Сатурн находится в экзальтации. Конфуций был не просто типичным представителем зодиакальных Весов, его можно назвать классическим «весовщиком», поскольку в его космограмме в седьмом по счету знаке оказалось не только Солнце, но также планеты - оппозитор и элеватор Весов. На все сто процентов качества знака могут раскрыться лишь в характере того человека, космограмма которого отмечена ядром планет, имеющих к этому знаку самое непосредственное отношение. Для Весов это: Венера (диспозитор), Марс (оппозитор), Сатурн (элеватор) и Солнце, оказывающееся в этом знаке в падении. В космической карте Конфуция лишь Венера из «знакообразующих» планет оказалась вне пределов знака Весов, угодив в Скорпион. Солнце же, Марс и Сатурн, соединившись в пределах двух градусов (5—7° Весов), образовали «астральный» триумвират, власть которого распространялась почти на все сферы жизни китайского мудреца.
Конгломерат качеств, проявляемых вышеупомянутой тройкой планет, составляет почти весь спектр понятий, связанных со знаком Весов. Падшее в Весах Солнце лишает человека яркой индивидуальности, превращая эгоцентрика если не в альтруиста, то уж точно в человека, для которого мнение общества более значимо, чем его собственное. Ученики Конфуция говорили о своем Учителе, что он никогда не был категоричен в своих суждениях, никогда не проявлял упрямства и никогда не говорил о себе лично - типичное проявление качеств «падшего» Солнца.
  Гость 24.05.2011 в 19:10:40   # 124622
Вообще, никто не прокомментирует собственный гороскоп лучше, чем сам человек, если он записывает собственные мысли. За китайским мыслителем Кун-цзы записывали ученики, благодаря чему мудрые мысли Учителя стали достоянием не только китайской, но и мировой культуры. Мы приведем несколько афоризмов Конфуция, которые, как нам кажется, лучше любого комментария могут передать не только суть его философии, но и астрологического содержания его гороскопа. Кстати, о гороскопе: поскольку Конфуций жил в весьма отдаленное время и не представляется возможным ректифицировать точное время рождения почти мифологизированного героя, в своем астрологическом комментарии мы удовольствуемся лишь данными космограммы, опираясь на дату рождения. Но и этого достаточно для того, чтобы обозначить основные особенности характера мыслителя, отразившиеся, словно в зеркале, в созданном им этическом учении.

Конфуций родился 4 (28) сентября 551 года до н.э. при весьма необычных астрологических обстоятельствах - близком соединении Солнца, Марса и Сатурна в знаке Весов. Помимо этого стеллиума в знак Весов угодила также Черная Луна. Таким образом, серединный знак зодиака в космической карте китайского мудреца был представлен тремя планетами и апогеем лунной орбиты.
  Гость 24.05.2011 в 19:10:16   # 124621
Календарное положение зодиакального знака Весы предопределило его социальную семантику, значимость сопряженной с ним символики для установления гармонии в отношениях между людьми. Весы - не просто инструмент для взвешивания собранного урожая, но еще и мерило человеческих деяний.
В метафизическом смысле зодиакальные Весы - символ космического равновесия, золотой середины, баланса противоречий и примирения враждующих сторон. С этим зодиакальным знаком связано понятие суда, стоящего на страже Закона, без поддержания которого немыслимо само существование сообщества людей. Не случайно в руках Фемиды - богини правосудия - весы и карающий меч (одно невозможно без другого).
Земные законы изначально задумывались как продолжение законов небесных. А потому на жречестве, сведущем в божественных установлениях, лежала ответственность за соблюдение законов земных. Как человек, рожденный под знаком Весов, Конфуций прекрасно понимал значимость соблюдения законов во имя поддержания общественного спокойствия. В «Лунь Юй» говорится: «Учитель (Конфуций) сказал: «Благородный муж думает о морали; низкий человек думает о том, как бы получше устроиться. Благородный муж думает о том, как бы не нарушить законы; низкий человек думает о том, как бы извлечь выгоду».
  Гость 24.05.2011 в 19:09:53   # 124619
Вся философия Конфуция - есть афористическое изложение самой сути астрологического содержания зодиакального знака Весы, представителем коего китайский мудрец и являлся. Цзы-гун, ученик Конфуция, говорил о наставнике: «Учитель был мягок, доброжелателен, учтив, бережлив и уступчив». Учение Конфуция стало продолжением его самого. «Человеколюбие» (чжень), взаимопонимание, прощение ошибок и поиск компромисса ради достижения гармонии в обществе, разграничение добра и зла - все эти характерные для конфуцианской философии тезисы целиком входят в круг понятий, очерчиваемых семантикой зодиакальных Весов. Ни для какого иного зодиакального знака этикет, нормы морали и регламентация взаимоотношений между людьми не представляют такой значимости как для людей, рожденных под «серединным» знаком Весов, занимающим центральное место в годичной последовательности знаков, начинаемых с весеннего Овна. Серединный путь, предложенный Конфуцием своим последователям, подразумевал умеренность в желаниях и соблюдение интересов других людей. Лишь человек, рожденный под знаком Весов, мог сказать: «Такой принцип, как «золотая середина», представляет собой наивысший принцип. Увы, люди уже давно не обладают им».
Смысловые характеристики зодиакальных Весов складываются из нескольких важнейших составляющих, среди которых: осеннее равноденствие, открывающее врата во вторую половину года, праздник сбора урожая - плодов сельскохозяйственного года и относительно сытое, довольное затишье перед наступлением очередной зимы. Одним словом, середина осени - самое гармоничное время года, когда простые люди, отдыхая от трудов праведных, вкушали плоды своих усилий и устраивали совместные празднества и свадьбы, желая молодым полной чаши. Не случайно бракосочетание, как и вообще партнерские отношения, составляют основную канву астрологического содержания «золотой середины» зодиакального круга. Именно в это время года труженики земли могли по-настоящему расслабиться и набраться сил перед холодной и голодной зимой.
  Гость 24.05.2011 в 19:09:30   # 124618
Конфуций считал, что народ следует воспитывать в духе высокой нравственности и соблюдения этических норм, взращивая в обществе нормы этики «ли». Ли - это одновременно и этические нормы, и критерий социальных поступков. Конфуций был убежден, что если «Ли» будет превалировать в социальной жизни, тогда люди проникнутся любовью к ближнему, станет возможным установить правильные отношения между младшими и старшими, поддерживать устои семьи и порядок в обществе. «Ли» - моральный закон, позволяющий провести четкую границу между добром и злом, между благородным и подлым, между праведным и греховным. По сути своей, этическое установление Конфуция - ничто иное, как проекция на плоскости китайской ментальности канонов классического зороастризма. Если разобраться в сущности конфуцианского понятия «Ли» и авестийской «Аши» (Арты), возведенной в ранг морального закона Заратуштрой за полторы тысячи лет до Конфуция, нам не удастся найти пресловутых десяти различий. Вполне возможно, что китайский мудрец общался с кем-либо из просвещенных магов в соседствующей с Китаем Персии, как это делали его современники Пифагор и Гераклит, немало почерпнувшие из знаний Авесты. А быть может, представления Конфуция об устройстве идеального общества лишь совпали с более древними концепциями иранского происхождения. Быть может. Конфуций целиком полагался на свой внутренний голос, и создал учение, отражающее его собственные представления и отношение к миру и людям. Данные астрологического анализа его даты рождения позволяют сделать подобное предположение.
  Гость 24.05.2011 в 19:09:11   # 124617
Конфуций и Лао-цзы жили в VI веке до нашей эры - в то удивительное время, когда по всему миру стали появляться великие учителя: Сидхартха Гаутама (Будда) в Индии, Пифагор, Гераклит и Фалес в Греции. Некоторые исследователи считают также, что и Заратуштра проповедовал в Иране в VI веке до нашей эры, хотя все последние исследования неоспоримо подтверждают версию более раннего происхождения зороастризма. Иранисты с мировым именем М. Бойс и Дж. Хиннелс относят появление Заратуштры как минимум к середине II тысячелетия до н.э. Так или иначе, ко времени провозглашения Конфуцием основных постулатов его морально-нравственного учения, вера Заратуштры, содержащая в своде этических норм все выдвинутые китайским мыслителем постулаты, уже давно получила широчайшее распространение в Иране. Культурные контакты между Ираном и Китаем поддерживались с незапамятных времен. По преданию, Лао-Цзы в конце жизни покинул Поднебесную и отправился на запад (в Персию, граничившую с западными рубежами Китая). Не исключено, что и Конфуций не избежал общения с кем-либо из западных пределов - уж больно его этическое учение напоминает основные постулаты зороастризма.
Мудрец Кун-цзы разработал систему нравственных норм поведения, в которой на первый план выдвинута концепция «человеколюбия» (чжень). Возлюби ближнего своего - основной тезис концепции взаимопонимания, возведенной Конфуцием в ранг философского учения более чем за 500 лет до проповеди Христа. Согласно учению Конфуция, для достижения мудрости необходимо целиком посвятить себя людям. «Помогай другим утвердиться в том, в чем хочешь утвердиться сам. Помогай людям достичь того, о чем мечтаешь сам», учил китайский наставник. Согласно его этическому учению, для того, чтобы понять другого человека, нужно, прежде всего, научиться ставить себя в его положение. «Не делай в отношении другого то, чего не желаешь, чтобы сделали с тобой».
  Гость 24.05.2011 в 19:08:47   # 124616
Ритуал - ключевое понятие существования традиционного китайца, вся жизнь которого расписана согласно строгому расписанию. Каждый занимает свое место в земной иерархии и все отношения между людьми подчинены единым правилам. Конфуций учил: «На то, что не соответствует ритуалу, нельзя смотреть; то, что не соответствует ритуалу, нельзя слушать; то, что не соответствует ритуалу, нельзя говорить; то, что не соответствует ритуалу, нельзя делать».
Короче говоря: регламент и еще раз регламент! Надо сказать, что регламентированное Конфуцием здравомыслие, практичность и даже прагматизм - отличительное качество китайского менталитета, а посему и доминирующая религия Китая должна была соответствовать национальному психотипу, отвечая вполне реальным запросам вполне реальных людей. Китайцы, конечно, рассуждали о небе, но, в отличие от индусов, склонных к мистическому экстазу, в иллюзии никогда не впадали. Посему, конфуцианство - ничто иное, как философия общественного устройства, здравого смысла и практических знаний, даровавшая китайскому обществу систему образования и строгие предписания общественного этикета и ритуала.
Учитель сказал: «Почтительность без ритуала приводит к суетливости; осторожность без ритуала приводит к боязливости; смелость без ритуала приводит к смутам; прямота без ритуала приводит к грубости». Ритуал в понимании Конфуция - необходимая узда для чувств и порывов, позволяющая удерживать их под контролем разума. Если глава государства живет по правилам этического учения - страна процветает. «Если государь должным образом относится к родственникам, в народе процветает человеколюбие. Если государь не забывает о друзьях, в народе нет подлости». Интересны рассуждения Конфуция о государстве: «Если страна управляется правильно, бедность и незнатность вызывают стыд. Если государство управляется неправильно, то богатство и знатность также вызывают стыд».
Место человека в социуме и место социума в человеческой жизни - основной предмет интереса одного из величайших мыслителей Китая. Как одно из двух важнейших философских учений Китая, конфуцианство регламентировало внешнюю сторону человеческой жизни, в то время как Даосизм давал пищу уму и душе, своим мистицизмом компенсируя прагматизм государственной религии, со временем обожествившей мудреца Кун-цзы. Конфуцианство и Даосизм - две противоположные стороны китайской философии, соответствующие двум полярным, но, вместе с тем, взаимодополняющим началам человеческой природы. Ян и Инь (мужское и женское) - два неразрывно связанных в диалектическом единстве принципа - воплощают китайскую модель универсума, вечное движение сжимающегося и расширяющегося космоса, развитие и старение, свет и тень, будущее и прошлое, слитые в едином потоке времени. Конфуцианство соответствует началу Ян китайской философии, его антипод - Доасизм, безусловно, воплощает начало Инь.
  Гость 24.05.2011 в 19:08:21   # 124614
Деятели культурной революции в Китае бескомпромиссно выкорчевывали все «пережитки старины», борясь с религиозными предрассудками традиционных китайских религий, так же как большевики в России боролись с наследием православия. И это не смотря на то, что конфуцианство и даосизм не имеют ничего общего с монотеистическими религиями, в основе коих зиждется представление о Едином Боге - создателе и судии. Ни в конфуцианстве, ни в даосизме нет фигуры Бога как такового, вследствие чего некоторые исследователи даже не считают эти философские учения религиями. Понятие Дао гораздо ближе к Зервану - философской первопричине всего сущего, нежели к Яхве, Аллаху или Христу, и, тем не менее, западные миссионеры-иезуиты, впервые оказавшись в Китае в семнадцатом веке, не сомневались в религиозной природе конфуцианства и даосизма.

Собственно говоря, конфуцианство - латинизированное название учения, которое в самом Китае именуется Чжу, что означает «знание». «Знающие» - последователи Кун-Цзы - верили, что Небо слышит и видит, так же как видят и слышат люди, и поэтому принимает активное участие в их судьбе. Само Небо заботится о благосостоянии людей, но Небо отнюдь не безлично - оно населено душами предков, коим не безразлично, что делают на земле их потомки. Почитание предков, которое также роднит китайские религии с персидским зороастризмом, получило распространение еще в начале династии Чжоу (1122-325 гг. до н. э.), однако приобрело особый ритуализированный статус лишь в учении Конфуция, провозгласившего необходимость почтения и уважения к родителям и старшим при их жизни и после смерти. В «Лунь Юй» («Беседы и суждения») - труде, входящем в состав конфуцианского канона, говорится: «При жизни родителей служить им, следуя ритуалу. Когда они умрут, похоронить их в соответствии с ритуалом и приносить им жертвы, руководствуясь ритуалом».
  Гость 24.05.2011 в 19:07:56   # 124613
Истоки современной китайской ментальности лежат в сложном симбиозе философских учений двух современников, живших в VI веке до нашей эры. Согласно преданиям, Конфуций не просто был знаком с Лао-Цзы, но и учился у него, однако не стал развивать учения наставника о Дао, а создал свое собственное, которое можно было бы назвать философией идеального общества, если бы таковое могло иметь место. Тем не менее, не смотря на отсутствие некоего идеального общественного устройства, пример Китая убеждает в эффективности основных принципов философско-этического учения Конфуция, с ходом истории ставшего частью общекитайского мировоззрения.
Основное ударение конфуцианство делает на этическое значение человеческих отношений, считая мораль прямым продолжением космического (небесного) миропорядка. Сам Конфуций, обосновывая мораль в божественной трансцендентности, считал, что именно Небо - его покровитель и источник мудрости. Он говорил: «Небо - творец моей добродетели». Его взгляды (и это не удивительно) очень близки зороастрийской этике, согласно которой Арта - небесный миропорядок, проецируясь на человеческое общество, находит отражение в законах, регламентирующих взаимоотношения внутри такового. Согласно этой логике, обществом людей должен управлять сильный и мудрый правитель - помазанник Божий, наделенный высшей властью осуществлять на земле закон небесной справедливости. Уподобляясь Солнцу, являющемуся энергетическим центром солнечной системы, земной правитель должен быть источником жизненной энергии и уверенности для своих подданных, занимающих строго отведенные им места в социальной иерархии. Ни в зороастрийской, ни в конфуцианской модели общественного устройства нет места демократии, поскольку на земле никто не может заменить подлинного правителя, так же как и в небесной иерархической модели планеты и астероиды не могут заменить Солнца. И уж точно ни одна кухарка не может управлять государством при таком политическом устройстве - древние персы и китайцы это понимали, современные же предпочли иную, более земную форму правления. Мы по-прежнему называем Китай Великой Поднебесной, хотя связь между небом и землей давно прервалась вместе с установлением в этой стране коммунистической формы правления и забвением принципов конфуцианства и даосизма.
  Гость 24.05.2011 в 19:07:32   # 124612
Появление на культурно-исторической арене исключительных личностей в конечном итоге предопределяет вектор развития целых этносов, судьбы миллионов людей, динамику политических процессов и формирование религиозных представлений.
У каждого народа есть свои культурные герои, проповедники и мыслители, чьими стараниями представления о духовности укореняются в массовом сознании. В Китае тремя столпами культуры и религии явились Кун-Цзы (Конфуций)19, Лао-Цзы и Бодхидхарма - основатели конфуцианства, даосизма и чань-буддизма соответственно.

19 Родился Конфуций в 551 г. до нашей эры в царстве Лу. Отец Конфуция Шулян Хэ был храбрым воином из знатного княжеского рода. Семейная жизнь Шулян Хэ по представлениям того времени сложилась неудачно, так как все его дети были девочками. Когда и девятый ребенок оказался девочкой, он взял наложницу, которая родила долгожданного сына, названного Бони; мальчик, однако, родился хромоножкой и вообще был болезненным. Тогда старый прославленный воин решил жениться еще раз, ему было уже 66 лет, а молодой жене — не более 20 лет. Брак этот был оценен современниками как "варварский", нарушающий правила (по-видимому, из-за разницы в возрасте между супругами, которая по традиции не должна была превышать 10 лет, а также из-за преклонного возраста самого Шулян Хэ - жениться после 64 лет считалось неэтичным). Но, тем не менее, брак оказался счастливым: вскоре родился здоровый мальчик, это и был Конфуций; родился он в пещере глинистого холма, обладавшего, по преданиям, магической силой, куда муж отвел жену, как только та почувствовала приближение родов. Эта пещера, точнее, небольшой грот, существует и поныне, являясь священным для всех китайцев местом.

Бодхидхарма - человек пришлый в Китае, принесший в культуру этой страны весьма специфическую форму буддизма - индийской религии с ярко выраженным персидским подтекстом. Но, так или иначе, его появление спустя полторы тысячи лет после исполнения культурно-просветительской миссии Конфуция и Лао-Цзы, не могло коренным образом изменить сформировавшихся веками религиозных представлений. Скорее, учение Бодхидхармы, лишь дополнило уже выкристаллизовавшуюся специфически-китайскую форму духовности, в основе которой лежит этическое учение Конфуция и представление о Дао, впервые сформулированное Лао-Цзы.
  Гость 24.05.2011 в 19:07:01   # 124611
ИДЕОЛОГ КИТАЙСКОЙ КУЛЬТУРНОЙ ЭВОЛЮЦИИ

"Не беспокойся о том, что люди тебя не знают, а беспокойся о том, что ты не знаешь людей».
Конфуций

Переоценить значимость мыслителя Кун-цзы, основателя конфуцианства, в истории и культуре Китая просто невозможно. Рассуждая о роли личности в истории, невольно понимаешь, что в определенное время в определенной стране появляется фигура совершенно уникального человека, выполняющего, словно по некоему высшему замыслу, только ему отведенную роль. Таким был великий Конфуций.

Гороскоп Конфуция

Цюбу (Провинция Шаньдунь, Китай) П/Гринвич: 8:00 35°00'00"с.ш., 112°00'00"в.д.
04.10.551 до н.э. (с. стиль)
28.9.551 до н.э. (н. стиль) 23:18:00
Суббота, 11 с.д., 26 л.д.

Китайские хронологические таблицы указывают рождение Конфуция на 21-й день 10-го месяца 20-го года царствования богдыхана Линг-Ванга (мудрого царя), что соответствует 28 сентября 551 года до н.э. 28 сентября до сих пор отмечаемое в некоторых частях Юго-Восточной Азии как его день рождения. Рождению ребенка сопутствовало множество чудесных обстоятельств. Согласно традиции, на его теле имелось 49 знаков будущего величия.
  Гость 24.05.2011 в 13:01:17   # 124559
в астане опять кнб подрывают, никто ничего не слышал,а
1 1
2 2
3 3
4 4
5 5
6 6
7 7
8 8
9 9
10 10
11 11
12 12
13 13
14 14
15 15
16 16
17 17
18 18
19 19
20 20
21 21
22 22
23 23
24 24
25 25
26 26
27 27
28 28
29 29
30 30
31 31
32 32
33 33
34 34
35 35
36 36
37 37
38 38
39 39
40 40
Добавить сообщение
Чтобы добавлять комментарии зарeгиcтрирyйтeсь